ОДНАЖДЫ ЗИМОЙ БЕЛКА НАПИСАЛА ПИСЬМО МУРАВЬЮ:
Дорогой муравей!
Муравей муравей муравей муравей муравей
муравей муравей муравей муравей
дорогой муравей
муравей муравей муравей муравей
дорогой муравей
дорогой муравей
муравей.
Белка.
Письмо было странное, и белка сама не знала, зачем она его написала. Но она надела на письмо куртку и натянула на него шапку, потому что на улице было холодно. Потом она объяснила ему, куда идти, и открыла дверь.
Письмо осторожно вышло на улицу, спустилось по буку вниз, пробралось через снег и постучало в окошко к муравью.
- Кто там? - спросил муравей.
- Письмо, - ответило письмо.
- Письмо? - удивился муравей и открыл дверь.
- Я для вас, - сказало письмо и слегка поклонилось, сняв шапку.
Муравей рассмотрел его со всех сторон, а потом осторожно открыл конверт.
- Я тебя прочту, - предупредил он.
- Конечно, - сказало письмо.
Прочитав его, муравей довольно потер руки и сказал:
- Присаживайся, письмо, присаживайся. Чем тебя угостить?
- Ну... - задумалось письмо. - Я даже не знаю.
- Хочешь чего-нибудь сладкого? - спросил муравей.
- Хочу! - сказало письмо и зашуршало от удовольствия.
Муравей взял ручку и написал сверху на письме: "что-то сладкое". Потом подумал и приписал внизу: "что-то теплое". Себе же он достал горшочек меда.
Письмо от удовольствия зашелестело, а уголки у него завернулись.
Они долго просидели за столом, и муравей то и дело вставал, чтобы написать что-нибудь на краях письма.
Когда стемнело, письмо попрощалось. На улице шел снег, и оно медленно брело через сугробы назад к буку, потом вскарабкалось наверх и просунулось под белкину дверь.
- Так-так, сказала белка. - Ты вернулось.
- Да, - сказало письмо, и когда белка склонилась над ним, рассказало ей все, что с ним было. А потом даже сказало о том, что муравей о ней, белке, думает.
- И что он обо мне думает? - спросила белка.
- Прочитай, - сказало письмо.
Белка прочитала, а потом спросила письмо, можно ли перед сном положить его под подушку.
- Лално, - согласилось письмо.
На улице поднялась метель. Белкин домик трещал, а снежные хлопья становились все больше. Мир все белел и белел.
Но белка и письмо ничего об этом не знали. Они спали, и снились им разные слова и сладкие чернила.